«Бешенство Натки»

Красно-голубые протестные палатки возле ЦИКа за какиие-то две недели стали для киевлян почти таким же привычным городским пейзажем, как и громадная железная баба с мечом и щитом, в сторону которой никто уже даже и не плюет: ну стоит себе уродина, и черт с ней.

На немногочисленных сторонников Натальи Витренко, день ото дня развлекающих сотрудников Центральной избирательной комиссии, тоже внимания никто не обращает - ну, странные, мягко говоря, люди, что с них возьмешь?

И между прочим зря. Жизнь нужно знать во всех ее прекрасных и гнусных проявлениях. И если на киевских улицах реже стали встречаться лица маргиналов, - это не значит, что их носители вымерли, разложились на атомы или каким-либо иным способом улетучились из столицы. Ничуть не бывало.

Все они - на площади возле ЦИК. 100-тысячного митинга, обещанного прогрессирующей в сторону полного социализма Натальей Витренко, конечно, не получилось, но все же такого соцветия маргиналов разных мастей и подвидов вы не встретите больше нигде. Даже на коммунистических митингах.

Поэтому спешите видеть, слышать и обонять. Впрочем, последнего все же не советую – у слишком утонченных натур «благовония», царящие в сине-красном питомнике, могут вызвать спазм гортани и пищевода, более известный под названием «рвотный рефлекс». Но об этом ниже.

В день окончательного обнародования результатов выборов «Народная оппозиция» активизировались не на шутку. По всей площади рокотало «Вставай, страна огромная». Сначала было подумалось, что у тусующихся между палатками маргиналов с мегафонами окончательно снесло крышу. Но вспомнились события полуторагодичной давности: Кушнарьов, онанирующий на ПИССУАР под собственную импровизацию относительно «оранжевой чумы».

Стало грустно и ностальгично. Может, именно поэтому мы с коллегой, в который раз проходя мимо палаточного лагеря, решили нанести туда визит. Попутно преодолевая вишеописанную реакцию организма и малодушную боязнь подхватить на витренковских «баррикадах» туберкулез, педикулез, или в лучшем случае чесотку...

Контингент, размахивающий красно-синими флажками, был весьма неоднороден: бесноватые мужики с бородами а-ля Карл Маркс, полоумные старухи, отморозки откровенно бандитской внешности, бабульки - «божий одуванчик», истеричные климактерички, разбитные тетки с повадками продавщиц овощных ларьков, сопливые тинейджеры с бритыми неандертальськими лбами, меланхоличные бездельники в стадии весеннего обострения маниакально-депрессивного психоза, а также особи неопределенного цвета, пола и возраста, откровенно мающиеся жестоким похмельем.

Воняло перегаром и тухлой бомжатиной, которая в полуживом виде копошилась тут же, поскольку «на баррикадах» кормили дармовой кашей.

...Что-то бубнил себе под нос парень с ярко выраженными чертами дауна. В стайке дурных как пробки «петеушниц» черненькая девчонка лет 18 виляла недозрелым задом под ту самую «Священную войну».

И вот тут - каюсь - во мне пробудился зверь. Захотелось грохнуть это недоразвитое во всех отношениях существо мордой об заплеванный тротуар, чтоб маленькая дрянь ощутила хоть сотую частицу боли, пропитавшей эту песню. Песню, которую давно нужно оставить в покое. Которую безбожно эксплуатируют все сущие в этой стране подонки. Которую до конца жизни не могла слушать без валидола моя бабушка...

…Ближе к вечеру в стане "народной оппозиции" начались пляски. Затем, заметив какую-то движуху на крыльце ЦИКа, верные вассалы прогрессирующей Наташи начали скандировать «Витренко!». (Мы с коллегой подумали было - не столько по старой памяти, сколько из банального хулиганства - пару раз крикнуть «Ющенко!», но оценив обстановку, решили что по зубам получать лучше все-таки от достойных оппонентов.)

Вождица так и не вышла к «электорату». Вместо нее последнему пришлось довольствоваться заместителями средней руки - даже не Марченко, который в это время пытался взять в осаду несчастного Давыдовича. «Электорату» рассказали об очередном «беспределе» членов ЦИК, оставляющих без внимания жалобы блока Витренко на «массовые фальсификации», и призвали не уходить с «баррикад» и ночью. «Электорат» с восторгом согласился, пообещав стоять «до победы».

Дальнейшее пребывание в питомнике было бессмысленным, да и к тому же, небезопасным для нашего здоровья и психического равновесия. И дело даже не в том, что на нас уже смотрели с подозрением. Просто вонь - во всех ее возможных ипостасях - начинала конкретно действовать на нервы. Мы, слава Богу, были чужими на этом празднике жизни.

А их - подчастую таких разных - роднило то неуловимое, что отличает «гомо сапиенса» от «гомо витренкуса». Лиц, «обезображенных» интеллектом, на витренковском «майдане» практически не было. Кроме разве что некольких ментов, равнодушно взирающих на всю эту околополитическую помойку.

Жизель Подколодная, "Кияни"

Фото Павло Олийный, "Обозреватель"